В 1943 году молодой выпускник авиашколы Александр Петрович Андреев получил назначение в 163-й гвардейский истребительный авиационный полк 229-й истребительной авиадивизии 4-й воздушной армии. Он готовился сражаться с противником. Но судьба распорядилась иначе. Несколько истребительных авиаполков, в том числе и 163-й, было выделено для воздушной разведки.

Воздушная разведка – самая сложная задача для летчика-истребителя. Она требует от пилота филигранной техники пилотирования, решительности и смекалки. Разведывательный полет зачастую выполняется на предельно малой высоте, «на уровне верхушек деревьев», непосредственно над войсками противника, над полем боя, насыщенным зенитным и стрелковым орудием, и поэтому самолет-разведчик не спрячешь от противника, его сразу узнают по почерку полета. По разведчику ведется интенсивный огонь с земли, его атакуют самолеты противника, но пилот, несмотря ни что, должен не меняя курса решительно идти к заданной цели.

В таких условиях Александр Петрович совершил более 300 боевых вылетов. Его самолет неоднократно прошивался осколками снарядов и пулями, а сам летчик был дважды ранен, горел в самолете. Но каждый раз, не закончив лечения, Андреев возвращался в строй.

-Александр Петрович, наверно, летчику-истребителю сложно переквалифицироваться в разведчика?

- Работа разведчика – более сложная. Зато ни с чем не сравнить то моральное удовлетворение, счастье, которое ощущаешь, когда благодаря полученным от тебя сведениям командование принимает решения, которые влияют на весь ход войны. Так, например, используя в том числе и данные авиационной разведки, в апреле 1944 года советское командование смогло раньше запланированного срока начать Керченскую наступательную операцию. Благодаря этому нам удалось избежать лишних потерь и успешно ее провести.

- Вы уничтожили 8 самолетов противника. Для разведчика – это немало!

- Я никогда не уклонялся от воздушных схваток с врагом. Только в них и можно почувствовать, чего ты стоишь как воздушный боец.

-После войны вы работали инструктором?

-С 1964 года в течение шести с половиной лет я командовал полком в легендарном Качинском училище. Работал с курсантами, дополнительно занимался с отстающими. От моего решения зависело - станет человек летчиком или его отчислят. Работал с другими инструкторами, чтобы научиться всем премудростям. Я был инструктором «по штопору» - а у нас в полку было всего три человека, которым разрешалось делать штопор.

-И не страшно было?

-Чего же страшного, если я всю войну прошел? После того, что было на войне, все остальное – ерунда. А «штопора» я никогда не боялся – всегда был уверен в себе на 100%, хорошо знал аэродинамику, возможности самолета. Я и сейчас хорошо помню, как выводить самолет из штопора – вот самолет вращается, вращается, ручку на себя!.. Чуть замедлил и… вперед! Кажется, и сегодня смог бы повторить!

-Вы активно занимаетесь общественной деятельностью. Расскажите об этом.

-В рамках Ассоциации общественных объединений города-героя Москвы я веду проект «Белорусский вокзал». Белорусский вокзал – это особое место в Москве, отсюда уходили эшелоны с солдатами на фронт, сюда возвращались наши бойцы. Здесь люди плакали от счастья и каменели от горя. Это здесь впервые 26 июня 1941 года Краснознаменный ансамбль песни и пляски имени Александрова исполнил песню «Священная война». Это прозвучало как набат для всего народа. Забыть это невозможно. В память об этом на фронтоне Белорусского вокзала по инициативе РАООМ (региональная Ассоциация Общественных объединений города-героя Москвы) установлен бронзовый барельеф и каждый год 22 июня здесь проходит историко-художественное представление. Мы это делаем в первую очередь для того, чтобы наше молодое поколение помнило о той страшной войне, об огромной цене, которую наш народ заплатил за Победу.

-Вы много общаетесь с молодежью. Каково ваше мнение о ней?

- Как молодежь настроить, научить, так она и будет думать, на такие ценности равняться. Сейчас главная идея в нашем обществе – идея зарабатывания денег. И, конечно, когда молодые люди нацелены только на прибыль, на материальное, с ними трудно разговаривать. Это одна сторона вопроса. А вторая – то, что в нашем обществе, к сожалению, часто звучат голоса, заявляющие о том, что мы плохо воевали, техника у нас была не та, руководство плохое. Я как-то молодежи в разговоре говорю: «А как же мы победили тогда, если все у нас было плохое? Мы же водрузили наш флаг в центре Берлина, а не немцы свой у нас». Начинаешь объяснять, глаза загораются, слушают. Да, говорят, так не бывает. Я прошел всю войну с 1943 года до конца от Кубани до Берлина, совершил более 300 боевых вылетов, дрался с противником и на земле и в воздухе, можете мне поверить, что мы победили немцев по всем позициям! Я сбивал немцев. С лучшим немецким ассом с Фокером встретился по окончании войны. Я его сбил, а не он меня. И мой самолет был лучше. Когда так начинаешь говорить, отношение меняется, задумываются.

А как же школа? Неужели там им все это не рассказывают?

-Программу истории сильно поменяли, сократили, Великой Отечественной войне оставили мало места. Современные школьники не знают Зою Космодемьянскую, Александра Матросова. И это не может не пугать. Ведь следующий шаг – это уже обвинение СССР в развязывании войны, когда ставят на одну доску Сталина и Гитлера, оправдание «власовцев», «бендеровцев», дезертиров, сбежавших с фронта и прочих предателей. Договорились до того, что их объявили чуть ли не прогрессивными и дальновидными людьми, боровшимися со «сталинским режимом». Все это очень опасно для нашей Родины. Россия должна стать государством, способным противостоять и НАТО, и любой другой агрессии. Мы должны не давать проникать к себе чуждой идеологии, направленной на разрушение нашего общества. Если мы проигнорируем опасность таких факторов, история сама проигнорирует нас!
 

 

< Предыдущая		Следующая >